18 августа 2018, суббота, 13:48
18.08.2018

«Я выжила ради троих детей!»: из больницы выписалась женщина, которую муж поджег вместе с ребенком

Тот день – первое сентября прошлого года – обернулся для Анастасии Борякиной из Кызыла настоящим кошмаром. 31-летняя женщина отвезла дочку в школу на праздничную линейку. А, когда вернулась, муж Сергей Белкин (ему 28) облил ее бензином и поднес газовую горелку. Самое страшное: в этот момент на руках у Насти был их общий ребенок – 8-месячный Максимка… Доли секунды – и она превратилась в живой факел. Ожог тела – 70%. После такого выживают единицы. Но Настя сумела, а после рассказала свою историю «Комсомолке».

Ни в чем не отказывал

Типичный служебный роман. Она работала на кассе в одном из дискаунтеров Кызыла, он подвизался там же – охранником.

- Видный парень, - у Насти до сих пор дрожит голос, когда она говорит о нем. – Высокий, плечистый такой. Мы были постоянно рядом. Принимаем тяжелый товар – всегда поможет. Начались знаки внимания: подарочки, шоколадки.

Поначалу отмахивалась: ухажер на три года моложе, несерьезно как-то. А потом пригляделась: вежливый, ответственный. За таким как за каменной стеной. Не то, что раньше. Два предыдущих брака оказались неудачными. Мужья погуливали, заглядывали в рюмку.

Привыкла рассчитывать только на себя. Одна тянула двоих детей – 13-летнего Игоря да 8-летнюю Ксюшу. И особенно не жаловалась – некогда. И тут Сергей…

- Великой любовью это не назовешь, - осторожно подбирает она слова. – Но… чувства были. Он ни в чем мне не отказывал. Телефон дорогой, букеты – по 55 роз. С пустыми руками не приезжал никогда. Детям что-то привозил обязательно: сладости, сюрпризы. Спустя полгода я забеременела. Сергей уже жил с нами (она снимала дом под Кызылом – прим.ред.). Мне казалось, человек надежный, ему можно родить.

Кто в доме хозяйка?

Правда, Настя знала: у любимого были судимости. За воровство. «Но с кем ни бывает по малолетству?» - успокоили ее знакомые. По всему видно, образумился, убедила она себя. Да и семья у него хорошая, мама – швея, ее в Кызыле ценят. Похоронила мужа, ребятишек растила сама.

- Родился Максимка. Вот свекровь Любовь Степановна* и предложила: перебирайтесь поближе. У Сережи умер дедушка, бабушку она забрала. Дом стоял пустой, прямо по соседству. Мол, и за ним приглядите, зима же. И она всегда сможет помочь с внуком и по хозяйству. На том и порешили – перебрались.

Поначалу не могла нарадоваться. Любовь Степановна прибегала регулярно, взяла на себя часть домашних хлопот. Правда, со временем ее становилось все больше. Пожилая женщина по-хозяйски управлялась во дворе, даже не спрашивая невестку. Тягала тяжелые бочки, убирала. А сын ее во всем поддерживал.

- Получается, жила я на птичьих правах, - вздыхает Настя. – К тому же расписаны мы не были. Все время выбрать не могли. Потихоньку начались конфликты. В итоге разругались в пух и прах. Дошло до того, что, когда она приходила, я с детьми уезжала к родителям. Вдобавок узнала, что у Сергея была еще одна статья – за групповое изнасилование. Отсидел год. Я запаниковала: как же так? Он замкнулся. А свекровь уверила: «Давно было, по глупости, забудь».

 

Гори оно…

В какой-то момент сошлось все. Сергей поругался с начальством, ему указали на дверь. К тому же к ним зачастил его брат. По словам Насти, что ни вечер, то с пивом.

- И тогда я решила выйти на работу. Так и жили – на мою зарплату, детские, плюс свекровь помогала. А Сергей не работал уже пару месяцев, что-то тянул.

В роковой день, 1 сентября, к нему тоже заявился брат. И снова с бутылкой. Это при 8-месячном Максиме. Увидев это, женщина не вытерпела: «Егор, пожалуйста, выйди, нам с Сережей поговорить надо». А братья в один голос: «Ты нашу маму обидела! Кто ты вообще такая?».

В конце концов, Егор уехал. А Сергей… начал выпихивать ее за дверь. «Отдай вещи, сына и я уйду, - парировала она. – Какие вещи? Телевизор же ты мой смотришь!».

Подхватив Максимку, Настя выскочила на улицу. Мужчина следом – с телевизором. Не помня себя, буквально «разгваздал» панель во дворе. И…повернулся к жене: «Я и машину твою сожгу!».

- Я даже не испугалась. Жги говорю, только отпусти нас. До этого он никогда не проявлял агрессии. Только однажды при ссоре пригрозил себя сжечь, даже облился бензином. Я тогда отняла у него горелку.

А сейчас… Сергей снова схватился за канистру. Плеснул Насте на ногу – она стояла рядом с машиной. И взял газовую горелку.

Готовьтесь к худшему

- Смотрю, нога полыхает. Говорю: «Мы горим, Максим горит у меня!». А Сергей стоит и смотрит. Лицо спокойное, ноль эмоций. Не понимаю…

Настя кинула Максима на землю. (Позже выяснится: этим спасла ему жизнь, оторвала от себя, полыхающей). Кинулась в баню, сбила с себя пламя водой. А ребенка потушил Сергей.

- Я даже боли тогда не чувствовала. На себя не смотрела. Просто металась. Набрала сестру: «Вызови скорую, у меня Максим обгорел!», бросилась за ограду к прохожей: «Помогите!».

Кызыл. Больница. Реанимация. Оба «крайне тяжелые». У мальчика ожоги около 20% тела, но поверхностные, у матери – 70%, глубокие.

- Мне уже потом рассказали: на третьи сутки врачи предупредили близких: «Шансов выжить у женщины нет, готовьтесь к худшему». Приговорили заочно. Знали, что не спасут.

А они руки не опустили. Старшая сестра Насти – Елена – подключила все возможные связи. Подготовили «борт», чтобы перевезти ее в Красноярск.

- Вся Тува гремела, - вспоминают знакомые. – Сколько людей и в Кызыле, и в Красноярске сдавали кровь, чтобы отстоять человека. Ставили свечки, заказывали Сорокоуст.

Приходила дочка

И на пятый день Настю вертолетом доставили в ожоговый центр краевой клинической больницы.

- Она была на искусственной вентиляции легких, - подтверждает анестезиолог-реаниматолог Ольга Максимова. - Рука, нога, грудная клетка, живот, спина. Очень глубокие ожоги. Три месяцы мы боролись за ее жизнь. Каковы были шансы? Мы всегда делаем все, что только возможно. Но как бывает: человек может поступить с 20% ожогов тела и погибнет, а может с 70% - и выживет. Вариантов течения болезни несколько. Исход зависит и от глубины поражения, и от настроя самого пациента.

По словам Насти, у нее уже был сепсис. Галлюцинации, не понимала, где находится:

- В таком состоянии кому-то дракончики мерещатся, ежики. А ко мне – как наяву – приходила дочь, Ксюша. Молча ляжет возле меня и лежит. И тогда мне становилось легче – засыпала. Я то приходила в себя, то отключалась. И в какой-то миг произнесла: «Может быть, я умру?». В ответ слышу: «Ты что, с ума сошла, Умирать собралась? А ребенок?!». Они тогда еще не знали, что у меня их трое. Потом уже родные рассказали: у меня была остановка сердца, отказали почки… Получается, в больнице с того света выкарабкали. 12 сентября в Кызыле Максима перевели из реанимации. А 13-го стало лучше мне. Этот день я планирую отмечать свой второй день рождения. Может, он и будет главным. Я и начну новый отсчет с этого времени.

Учили заново ходить

- Стриженная наголо, худенькая, как тень, Настя три месяца пролежала на особой ожоговой кровати, - делится врач Ольга Максимова. – Пережила десять операций. Хирурги убирали обожженную кожу, очищали раны. Делали пластики – забирали кожу с неповрежденных участков и закрывали ими раны.

Как ребенка, ее учили заново ходить. Уговаривали – через боль, по шажочку. И она пошла. Ради детей, ради новой себя.

- Я бесконечно благодарна врачам, медсестрам, санитарам, тем людям, что сдавали для меня кровь, болели за меня, - не скрывает слез Настя. – 2 декабря я уже вернулась родителям. Была вся в ранах, «донорках», жила на лекарствах, по чуть-чуть ходила, сестра Уля делала мне перевязки. Помогали все.

А ей так хотелось взять на руки сынишку, Максима. Но рука не гнулась – пришлось тянуть, разрабатывать. К тому же малыш поначалу не узнал ее. Боялся, сторонился. Только через два месяца стал понемножку отходить. «Доча мазала меня мазью, он подойдет, и тоже пальчиком размазывает».

Сейчас она ездит на пластики. (На днях выписалась после очередной операции).Оформила инвалидность, третью группу. Носит кофты с рукавом, брюки. Врачи говорят: шрамы от таких глубоких ожогов сами не проходят. Но тратить всю жизнь на то, чтобы от них избавиться (а на это нужны годы) она не может. Главное – дети, вернуться на работу.

Он обещал вернуться

- В конце декабря, когда я выписалась, мне позвонил Сергей, – откровенничает Настя. - Ночью прямо из СИЗО. Я была в шоке, плохо помню наш разговор. Но он извинился, говорил, что жалеет. А на суде - ничего похожего. Наоборот, пытался доказать, что во всем виновата я. Только в чем, я так и не поняла. Смски тоже мне писал. Вот последняя: «Я тебя любил, люблю и буду любить всю жизнь». Говорят, звонил знакомому: «Я к ней вернусь, буду жить с ней. А, если кто-то рядом будет, его уже не будет».

А мне ничего уже не надо. Переехать хочу, начать с чистого листа, забыть, если получится. Все, что у меня от него осталось – фото букета, который мне подарил Сережа, на телефоне. И еще один – его снимок. А вместе мы не фотографировались. Считается. Это плохая примета – перед свадьбой…

P.S.

На днях суд приговорил Сергея Белкина к 14 годам тюрьмы. Но он приговором недоволен, подал апелляцию. У родных осужденного – своя правда: во всем виновата Настя. В чем именно, мы попытались узнать у ее «свекрови». Но разговаривать с нами Любовь Степановна отказалась категорически – просто бросила трубку.

(*имена родственников Сергея Белкина изменены)

Автор: АСЯ ЖУКОВА

Источник: Комсомольская правда

Комментарии

Комментариев пока нет

Оставить комментарий